Побывал тимлидом до 28 лет — теперь приходится скручивать опыт. Личная история читателя
Да, порой приходится не добавлять, а наоборот, уменьшать свой опыт, чтобы CV выглядело правдоподобнее.
Поговорили с 28-летним разработчиком, который начал брать заказы уже с 15-16 лет — а теперь сокращает своё резюме во время поисков работы в Польше. Узнали, как же так вышло, и где лучше смотреть вакансии.
Кто наш собеседник
Николай — Senior .NET / FullStack Engineer с опытом техлида, который с 2021-го живёт в Варшаве.
В январе 2026-го Николая сократили с проекта в латвийской компании. Причём, по его словам, сокращение затронуло вообще всех разработчиков на B2B, кто был «не в США». Так что в последние недели айтишник занялся обновлением своего резюме — а именно, уменьшил его до двух страниц.
Если бы он оставил все свои проекты, то CV стало бы значительно длиннее. Дело в том, что Николай увлёкся программированием ещё в 13 лет: «Мой отец программист и математик с тремя образованиями, так что я старался на него равняться. В детстве очень любил компьютерные игры и, естественно, мне было интересно, как это всё работает. Тогда же узнал про Unity 3D, начал делать что-то своё. Учился по YouTube, читал техническую документацию на английском и мечтал о чём-то большем».
Чуть позже Николай начал делать простенькие игры (например, «Змейку») с использованием JS/HTML/CSS; параллельно делал веб-визитки для школы. А с 15-16 лет у него уже появились «мини-заказы через знакомых знакомых» и группы в «ВК». Так что когда перед парнем встал вопрос об образовании, то он не рассматривал никаких вариантов — только программирование.
Далее были учёба в Минском колледже предпринимательства и БГУИР, а также периодические подработки за $50-300. «В 18 лет я пришёл к факту, что мне уже нужна более-менее реальная работа, — продолжает собеседник. — Наверное, моей первой суперофициальной работой стал “АДАНИ”, производитель рентген-оборудования. Это было круто и классно, но проблемой стало постсоветское руководство. Из-за вопросов с военкоматом меня уволили — и, что прикольно, в тот же день я получил свой военник на руки».
Дальше был ряд проектов, который привёл Николая к его первому «тимлидству»: «Это были времена ковида. Я работал из Беларуси на немецкую компанию. Жена одного из CEO занималась решением проблем в фирме, очень приятная женщина. Однажды мы с ней разговорились, и она рассказала про некоторые спорные моменты в организации менеджмента. В частности, что на одного сотрудника на беларуской стороне в месяц могло выходить до 300 часов. Это засчитывалось как переработки по немецким законам, а беларуский вендор отказывался их уменьшать. Я оценил число задач клиентов и сказал, что часы можно сократить чуть ли не в три раза — так мне предложили повести новый проект».
Николай признаётся, что в первый раз быть тимлидом было тяжеловато, и он, скорее всего, наделал ошибок, но, «в принципе, проект мы вели довольно бодро».
Когда же проект свернулся из-за внутренних проблем, то Николай двинулся дальше. Успел поработать на ирландского «вендора», где парень выступал как разработчик с частью менеджерских задач («так как у нас собралась очень большая команда разработки на 20+ человек, и один тимлид просто не вытаскивал»). И ещё был период, когда беларус сотрудничал с поляками. «Я обычно говорю, что только один из десяти поляков, который называет себя поляками, не является Янушем (герой мема о типичных поляках - прим. Dzika), — продолжает он. — Тем не менее, мы очень хорошо замэтчились.
Я работал над платформой для мониторинга загрязнения воздуха с помощью дронов. Было довольно интересно, но порой не хватало разработчиков. Из других “типичных” проблем — оказалось, что поляки очень не любят работать после пяти вечера. И однажды мне дали джуна, который плохо знал английский и общался на таком ужасном миксе польского и английского».
В любом случае, все эти проблемы были решаемы. Но с началом полномасштабной войны в Украине фирме урезали финансирование, и Николай был вынужден уйти с проекта.
Как шли поиски работы
Вот так Николай и очутился в той точке, когда был вынужден резать своё резюме, чтобы уместить его в две страницы PDF. Например, он убрал опыт работы в компании, что занималась валидаторами в минском транспорте.
«Даже раздел со стеками и технологиями пришлось чуть-чуть подсократить. Хотя некоторые старые вещи, с которыми я работал, могут быть интересными. Тот же DevExpress — но это бы заняло лишнюю строчку, — поясняет собеседник. — Так что я сразу решил оставить только европейские и американские компании. На беларуский рынок я сейчас физически работать не могу, а на Россию — нет особого желания.
По поводу CV — недавно ходил на собеседование. Отправил им своё обычное резюме, ничего не переписывал. И человек, который меня собеседовал, украинец, сразу сказал, что они автоматически отсеивают CV-шки, в которых есть мэтч в 98+%. Он ещё жаловался, что люди дописывают себе то, в чём не разбираются, и часто накручивают опыт, и хвалил “натуральность” моего резюме».
Где Николай смотрит вакансии? По его словам, на польских джоббордах ловить нечего: «Я отправлял кучу откликов и получил отписку только в 10% случаев — и ни одного оффера. Из других приколов — на таких джоббордах часто требуют польский на уровне B2-C1. До абсурда доходит — что в вакансии это не написано, но подразумевается. И при этом я вижу, что такие вакансии не закрываются месяцами!
А вот что работало — так это отклики на LinkedIn. Также помогало, когда я искал вакансии под свои конкретные технологии, писал баг-репорт фирмам, ну и, конечно, сарафанное радио.
Я старался откликаться только на то, что хорошо мэтчилось с моими скилами. Но предпочитал или наших, или американские фирмы. Отклики на Западную Европу — Люксембург, Бельгия, Франция — тоже были. Доходило и до собеседования с HR-ом, но в конце — каждый раз отказ. Даже не знаю, с чем это связано».
В целом, если подсчитать, то за пару месяцев разработчик отправил около 100-200 откликов только на джобордах и ещё 50-10 на LinkedIn. В итоге он всё же нашёл работу — по его словам, «безработный период» составил 1 месяц и две недели.
Были ли странные собеседования?
Разумеется. Так, однажды Николай попал на AI-собеседование — и сразу его прервал: «Я подумал: “Серьёзно? Давайте я тогда тоже своего бота посажу, зачем им какой-то кожаный”».
Встречались ему и явно украденные у другой компании тестовые, и задачки, которые надо было решать на время в веб-среде. «Это полнейший бред, потому что, во-первых, задачки 100% на английском, и некоторые вещи ты можешь просто не знать. Например, я никогда не изучал правила игры в блэк-джек, — говорит Николай. — А, во-вторых, я никогда не учился набирать синтаксис без ошибок на время. Кроме того, большая часть компаний, которые дают тебе тестовое, просто не отвечает. Никакого фидбэка.
Но я не спешил. Кто вообще сказал, что нынешний рынок — работодателя? Я могу жить за накопления. Да, может, придётся убрать какие-то развлечения, но и унижаться я не собираюсь».
Что будет дальше?
«Рынок труда изменился, это однозначно, — продолжает разработчик. — Но, думаю, через год он развернётся на 180 градусов. Потому что мы катимся сейчас в пропасть, и индустрию явно будут реанимировать и возвращаться к каким-то старым наработанным правилам. Да, скорее, тот ИТ-бум, который был в 2020-м, уже не вернётся. Но, возможно, мы придём к похожей на 2018-й ситуации».
Николай уверен, что «ИИ-шка уже облажалась»: «Её стоимость лишь растёт, и мы приходим к границе некоторого мирового кризиса. С AI проблема в том, что она очень дорогая и не рассчитанная на то, чтобы заменить хоть кого-либо. Её цель — облегчить тебе труд, чтобы ты мог сделать что-то лучше и быстрее. Компании, которые смотрят на ИИ как замену разработчиков, менеджеров или HR — это конец боя.
Нас пока не заменить. Самое смешное, что и заменить-то пока некого».
