В Польше госпереворот? Почему это не так — объясняют в подкасте «Зроблена ў Польшчы»
Уже несколько дней в Польше бушуют страсти вокруг Конституционного трибунала – высшего судейского органа страны. Правящая партия попыталась отстранить от работы его руководство, оппозиция называет это попыткой государственного переворота. Что на самом деле произошло и откуда тянется спор вокруг Конституционного трибунала – объясняет Кирилл, ведущий подкаста про польскую политику «Зроблена ў Польшчы».
Гэта пераказ выпуску YouTube-падкаста «Зроблена ў Польшчы». Мова арыгінала — беларуская.
Зачем нужен Конституционный трибунал
Люди не до конца понимают, зачем вообще этот институт. Фактически это высший орган в Польше — верховный арбитр. И он влияет на нашу жизнь. Я уже говорил в одном из наших выпусков: есть президент, а над ним Бог. А между Богом и президентом есть такая прослоечка — Конституционный трибунал. Потому что даже закон, который подпишет президент, трибунал может — если в него подадут заявление — отменить и сказать: «Слушайте, этот закон неконституционный».
Это высший надзорный орган в государстве, который интерпретирует Конституцию и проверяет, соответствует ли ей тот или иной закон, решает споры по компетенциям между органами государственной власти. Это очень важная функция, которая должна быть в каждом правовом государстве.
Что касается влияния на нашу жизнь: частичный запрет абортов в 2020 году произошёл через Конституционный трибунал — именно он отменил одно из оснований, по которым можно было сделать аборт.
С чего начался конфликт вокруг трибунала
Кризис вокруг Конституционного трибунала начался далеко не сегодня и даже не вчера. Он начался 11 лет назад, в 2015 году. И если говорить о первородном грехе — с чего всё началось и кто открыл этот ящик Пандоры, — он лежит на «Гражданской коалиции».
«Гражданская коалиция» (Koalicja Obywatelska, KO) — проевропейская и центристская правящая партия Польши, возглавляемая премьер-министром Дональдом Туском.
Что происходило в 2015 году? В мае Бронислав Коморовский, который шёл на переизбрание на второй срок, проиграл президентские выборы, и новым президентом Польши стал молодой политик «Права и справедливости» Анджей Дуда. В том же году осенью проходили и парламентские выборы. «Гражданская коалиция» знала, что скорее всего проиграет, — это показывали все исследования общественного мнения. И тогда она решила сделать такой финт: принять новый закон о Конституционном трибунале, который позволит выбрать судей в этот очень важный государственный орган с запасом.
«Право и справедливость» (PiS) – польская консервативная политическая партия. Находилась у власти в Польше в 2015-2023 годах. Председатель – Ярослав Качиньский.
Зачем? Потому что они знали, что потеряют власть. До конца той каденции Сейма, пока они ещё управляли Польшей, у них была возможность выбрать трёх новых судей. Они выбрали пятерых, то есть двух дополнительно. А очень скоро наступил момент, когда власть надо было отдать. Новый Сейм под руководством «Права и справедливости» быстро принял закон о том, что принятое предыдущим Сеймом не имеет юридической силы, и таким образом выбрал пятерых своих судей.
И тут возник казус. Теоретически трое судей должны были быть выбраны предыдущим Сеймом, каденция которого закончилась в 2015 году, а двое — новым Сеймом, который начал работу осенью 2015-го. В итоге ни одна из сторон не была права на сто процентов.
Но стоит всё время держать в голове, что «первородный грех», с которого всё началось, исходил именно от «Гражданской коалиции». В Конституционном трибунале 15 судей. А речь шла о том, чтобы как можно дольше иметь большинство лояльных себе судей. Именно поэтому «Гражданская коалиция» сделала такой шаг. На мой взгляд, это уже было по меньшей мере не до конца законно. Конечно, не узурпация власти, но всё же переход определённых границ — вмешательство исполнительной власти в судебную систему Польши, причём прямое. И это очень плохо.
Так вот, новый Сейм выбрал новых судей. Но в тот момент ещё действовал Конституционный трибунал, председателем которого был судья Анджей Жеплинский (Andrzej Rzepliński). Он, кстати, был ближе к либеральной стороне политической сцены. И трибунал под его руководством пытался признать неконституционными законы, которые «Право и справедливость» приняла в отношении самого трибунала.
Трибунал выносил приговоры, которые по закону вступают в силу после публикации. А публикацией занимается Канцелярия председателя Совета министров, то есть канцелярия премьер-министра Польши. Это такой узел, в котором человеку, который не занимается этим каждый день и не учился этому, действительно трудно разобраться.
Так вот, держите в голове: приговоры Конституционного трибунала вступают в силу после публикации канцелярией премьер-министра. А премьер-министром на тот момент уже стала госпожа Беата Шидло (Beata Szydło). И она решила: будем делать вид, будто приговоров нет.
Как это прописано в законе? Написано, что решения Конституционного трибунала публикуются — и вот важное польское слово — niezwłocznie, то есть без лишней задержки. Вот вокруг одного этого слова и пошёл весь спор. Обычно — и это был такой неписаный добрый обычай — канцелярия получала приговор и сразу, как можно быстрее, отдавала его в публикацию. А тут канцелярия начала говорить: «Слушайте, там же не написано, сколько это — без лишней задержки. Может, неделя, а может, три месяца, а может, полгода». И они просто не публиковали решения, делая вид, что их нет.
В то же время Анджей Дуда, например, должен был принять присягу новых судей — и принял её ночью, где-то в час или два часа ночи в президентском дворце, чтобы успеть до того, как Конституционный трибунал скажет, что это неконституционно. То есть, видите, и одна, и другая сторона вели себя, скажем так, не очень хорошо. Если говорить о выполнении государственными органами своих обязанностей, каждый из них интерпретировал те же самые слова в тех же самых законах в свою пользу. А так быть не должно. Именно тогда, в 2015–2016 годах, и началась вся эта склока вокруг Конституционного трибунала.
Одновременно Анджей Дуда принимает присягу от пяти новых судей, что тоже было не совсем правильно: по крайней мере трёх судей он должен был принять ещё от предыдущей каденции, из тех людей, которых выбрала Гражданская коалиция.
Так в трибунале возникла группка судей, которых называют «дублёрами». Если вы будете следить за этой ситуацией или читать об истории конфликта, вы очень часто услышите это выражение — «судьи-дублёры». Это та тройка из того самого первого эпизода, который тянется всё это время.
В итоге «Право и справедливость» стала правящей партией и имела абсолютную власть: у них был Сейм, причём без коалиционных партнёров, был Сенат, был президент. Первая каденция ПиС — это время, когда законы принимались пачками, иногда по несколько или даже по паре десятков за день. Качество этих законов часто было, скажем так, среднее, а то и значительно ниже среднего.
И вот «Право и справедливость» дождалась момента, когда председатель трибунала судья Жеплинский, которого они ассоциировали с либеральной стороной, закончил каденцию — у судей трибунала каденция ограничена. Человек ушёл, и они выбрали новых судей, среди которых была госпожа Юлия Пшилэмбска (Julia Przyłębska). О ней вы уже могли слышать и ещё будете слышать и читать, если захотите глубже погрузиться в тему. Это человек, напрямую связанный с «Правом и справедливостью». Что интересно, она не профессор и даже не доктор — она магистр права. То есть человек без большого авторитета, без значимых публикаций, ничем особенным не заслуженный перед судебной или юридической системой, без соответствующего опыта. Есть даже информация, что она очень плохо сдала итоговые судейские экзамены. Так что — человек с, скажем так, сомнительными компетенциями. И при этом она лично связана с Ярославом Качиньским: приезжала к нему в гости, они встречались частным образом, как друзья.
Понимаете, началось сращивание одного из главных судебных органов страны с исполнительной властью. А это действительно очень плохо. Именно тогда началась уже окончательная политизация Конституционного трибунала, в результате которой этот очень важный орган стал фактически партийной пристройкой — приставкой «Права и справедливости». Если посмотреть на историю приговоров, которые выносил трибунал под руководством Юлии Пшилэмбской, мы не найдём ни одного решения, которое противоречило бы линии партии. Раньше, в предыдущие десятилетия, такого не случалось: Конституционный трибунал имел авторитет и определённое доверие к своей объективности. А тут даже фасад был полностью разрушен, и стало понятно, что все решения принимаются так, как скажет штаб-квартира «Права и справедливости» на улице Новогродской в Варшаве.
Тем временем среди судей трибунала кто-то, простите, умирал, у кого-то заканчивалась каденция, и всё это время выбирались новые судьи. Среди них можно выделить две очень противоречивые, одиозные фигуры. Первая — Кристина Павлович (Krystyna Pawłowicz), бывший депутат от «Права и справедливости», которая перешла в Конституционный трибунал прямо из Сейма. Она известна очень резкими публичными высказываниями, даже с использованием ненормативной лексики. Даже будучи судьёй Конституционного трибунала, она позволяла себе открыто ругаться в Твиттере — она сама ведёт свой аккаунт и очень это любит. Вторая фигура — Станислав Пётрович (Stanisław Piotrowicz), человек, который в 1981 году, когда в Польше было введено военное положение, работал коммунистическим прокурором. То есть тоже с довольно сомнительной репутацией.
И все эти годы Конституционный трибунал уже не был органом, которому доверяло бы всё общество. Пошло расслоение: одна часть политической сцены — «Право и справедливость» — трибунал признаёт, другая — тогдашняя оппозиция — говорит, что он не имеет силы.
Как реагировал Евросоюз
Ситуацию вокруг трибунала даже оценивала Венецианская комиссия — это комиссия, которая занимается экспертной оценкой конституционных норм. Её оценка была очень негативной. Но отмечу, что она довольно негативно высказалась и о «первородном грехе» Гражданской коалиции в 2015 году.
Именно тогда начался и спор с Европейским союзом. В ЕС есть свой суд — Суд Европейского союза, высший орган судебной власти, который, кстати, имеет и надзорные полномочия в отношении судов стран-членов. Он выносил разные решения о том, что орган, который в Польше называется Конституционным трибуналом, wadliwy, как говорят по-польски, то есть бракованный, — с проблемами в своей конституционности, и его нельзя признать полностью независимым органом, который соответствовал бы европейским стандартам.
Это стало предметом спора с ЕС, который в какой-то момент даже ввёл так называемый механизм обусловленности: деньги из фондов ЕС выделяются странам только при условии, что они соответствуют общеевропейским стандартам. И из-за этого спора и из-за того, что «Право и справедливость» с решениями Европейского суда не соглашалась, Польша начала терять деньги. Те самые деньги из KPO — Национального плана восстановления — были заблокированы в том числе и из-за этого спора с ЕС.
KPO (Krajowy Plan Odbudowy)— это Национальный план восстановления экономики Польши, направленный на преодоление последствий пандемии COVID-19, масштабную модернизацию государства, энергетический переход и цифровую трансформацию.
Что «Гражданская коалиция» обещала и не сделала после выборов 2023 года
Они шли с обещанием провести ремонт судебной системы Польши. Это было одно из главных обещаний, и эта тематика была важна для их электората — это подтверждали и исследования общественного мнения. Они пришли к власти и начали думать, что делать. Тут у меня большой список претензий к нынешней коалиции: у них не было плана действий на случай, если они всё же получат власть. После октября 2023 года у меня всё время было ощущение, что они сами были в шоке от своей победы. Было видно, что у них нет подготовленных законопроектов и что они действуют без чёткого плана.
Президентом Польши тогда был Анджей Дуда. Я считаю, что с ним ещё можно было как-то договариваться. Но они, по крайней мере так это выглядит, сделали ставку ва-банк, как в покере — all in: подождём, пока будет наш президент, Рафал Тшасковский, который, по их мнению, должен был победить, и тогда возьмёмся за работу, введём пакеты законов, которые исправят ситуацию, и всё будет сделано легально. Но история, как мы знаем, пошла иначе. Из-за разных упущений, о которых мы много раз говорили, они эти выборы проиграли, и новым президентом стал Кароль Навроцкий. С этого момента и начался абсолютно новый виток конфликта.
Противостояние Кароля Навроцкого (Karol Nawrocki) и Рафала Тшасковского (Rafał Trzaskowski) стало главным событием президентских выборов в Польше весной 2025 года. Победу во втором туре с минимальным перевесом одержал Кароль Навроцкий (Karol Nawrocki), набравший 50,89% голосов против 49,11% у соперника.
При этом очень важно подчеркнуть одну вещь. Кароль Навроцкий стал президентом в августе 2025 года. То есть у коалиции было больше полутора лет, за которые они должны были выбрать уже нескольких судей. Они этого не делали — делали вид, будто Конституционного трибунала вообще не существует. За это время госпожа Юлия Пшилэмбска ушла в отставку, и новым председателем трибунала стал Богдан Свенчковский (Bogdan Święczkowski). Стоит подчеркнуть, что этот человек чрезвычайно тесно связан с бывшим министром юстиции Збигневом Зёбро, который сейчас в бегах. Зёбро скрывался от польского правосудия в Венгрии, пока там премьер-министром ещё был Виктор Орбан, а после победы оппозиции в Венгрии сбежал в США, где находится до сих пор.
Так мы подошли к президентству Кароля Навроцкого, когда начался абсолютно новый этап: «Гражданская коалиция», с одной стороны, наконец начала действовать, а с другой — столкнулась со стеной, которую вокруг Конституционного трибунала построило «Право и справедливость».
Была одна попытка. Они подготовили закон о выборе судей Конституционного трибунала — мы два выпуска назад, кстати, затрагивали эту тему. Они предложили ввести карантин: чтобы политики больше не могли сразу становиться судьями трибунала, — перерыв в четыре года. Я тогда говорил, что это смешно: на мой взгляд, должно быть минимум 10 лет, а то и больше. Потому что я глубоко убеждён, что ситуация, когда действующий политик переезжает из политического кабинета в судейский, вообще не должна иметь места в правовом государстве.
Они приняли этот закон, но он столкнулся с уже традиционнымвето господина президента.
За кем последнее слово в выборе судей: за Сеймом или за президентом?
К началу президентства Кароля Навроцкого уже «накопилось» несколько судей, которых «Гражданская коалиция» должна была выбрать раньше. Чтобы было понятно: в законе здесь тоже не прописан какой-то срок, то есть и это вопрос интерпретации норм. В какой-то момент они всё же начали выбирать судей, потому что поняли, что таким образом в ближайшие месяцы получат большинство в трибунале — ведь всё это время большинство судей было на стороне «Права и справедливости».
Короче, они этих судей выбрали. И тут началась новая фаза этого трагикомического спектакля. Господин президент у части судей присягу принял, а у части — нет. И тут снова вопрос интерпретации того, как прописан выбор судей. В законе написано прямо: судей Конституционного трибунала выбирает Сейм. Точка. Чтобы окончательно стать судьёй, надо принести присягу. А о присяге написано, что судьи приносят её wobec президента. И тут всё снова разбивается об одно словечко. Что означает польское wobec? Перед лицом, в присутствии. Согласно тому, как писалась эта Конституция, президент просто должен присутствовать на церемонии присяги новых судей как высшее лицо в государстве. Решение принимает не президент, а Сейм. Причём основание для таких действий президента, которое озвучила его канцелярия, было очень сомнительным с конституционной точки зрения.
И тут начался новый виток этого, на самом деле грустного, спектакля. Гражданская коалиция и её партнёры по правительственной коалиции решили, что эти судьи будут приносить присягу в Сейме, в присутствии маршала Сейма. И тут уже даже эксперты по конституционному праву, симпатизирующие либеральной стороне, соглашались: простите, но эта процедура не совсем легальная, это скорее фарс. В итоге президент, не имея на то полномочий, блокировал начало работы новых судей. А «Гражданская коалиция» тоже не очень много что могла сделать: она выбирала новых судей, но всё блокировалось президентом.
Когда же те или иные судьи пытались начать работу в трибунале, они сталкивались с саботажем со стороны председателя Богдана Свенчковского, который в принципе и не скрывал, что принадлежит к определённой политической стороне. Он просто не давал этим людям работать — ведь именно он определяет, какие судьи рассматривают какие дела, — и делал вид, будто их просто нет. В итоге, все эти действия привели к фактическому полному параличу трибунала.
Так эту норму интерпретируют специалисты-конституционалисты: президент не является лицом, которое принимает решение, но он должен принять присягу у новых судей, то есть фактически выполняет церемониальную функцию. И я согласен именно с такой интерпретацией, потому что Польша — не президентская республика, где решения принимает президент. Если мы начнём так интерпретировать этот пункт, то точно так же можно начать интерпретировать и каждый другой пункт закона. И в итоге Польша без всяких оснований станет более президентской республикой, хотя таковой она не является.
Почему это не попытка госпереворота
Нет, это точно не госпереворот. Я бы даже не назвал это конституционным кризисом. Это продолжение, очередной акт очень грустного и позорного для страны спектакля, который устроили две главные политические партии Польши. Дело тянется уже 11 лет, и конца этому кризису не видно. Но это всё же кризис вокруг одного государственного института, который, несмотря на то что он действительно чрезвычайно важен, пока что не становится катализатором разрушения всей государственной системы страны. Хотя при определённых условиях, конечно, может стать. Отвечая окончательно и очень лаконично: это точно не государственный переворот. Кто бы что ни писал и ни говорил.
Какой может быть выход из кризиса
Доверие — это абсолютная основа. Когда мы вместе строим страну, мы заключаем своеобразный контракт: доверяем институтам, которые создаём. А здесь две главные партии довели до того, что доверия к этому институту нет. Фактически Конституционный трибунал, который существовал последние годы, был wydmuszką, atrapą, как говорят по-польски, — муляжом, карикатурой суда. Это не был суд. Как я говорил несколько минут назад, достаточно посмотреть на его решения: все они соответствовали линии «Права и справедливости». Ни один приговор даже не противоречил мнению Ярослава Качиньского. Так не бывает — это невозможно чисто математически.
Конституционный трибунал занимается высшими материями, каким-то очень высоким пластом, а не приземлёнными делами. Однако в этом суде, например, по 13 лет лежат очень важные для граждан дела, которые потом выбрасываются без рассмотрения. А политизированный «Правом и справедливостью» трибунал тем временем занимался, например, решениями о служебном жилье какого-то политика. Так быть не должно. Не для этого создавался Конституционный трибунал и не для этого он существует. В итоге этот суд фактически перестал существовать.
Возвращаясь к вопросу доверия: Конституционный трибунал, по моему глубокому убеждению, должен состоять из людей с абсолютно чистой репутацией. Вообще это должен быть абсолютно скучный государственный орган, где сидят люди лет по 60–70, у каждого — звание профессора, куча публикаций, авторитет в судейской и юридической среде. И они должны заниматься абсолютно скучными вещами: читать Конституцию, интерпретировать её и со всем весом своего авторитета говорить, как надо понимать то или иное слово или предложение в Конституции или в законе.
Теперь о том, что делать. Повторюсь — те, кто смотрел предыдущие выпуски, в принципе услышат то же самое. По моему мнению, должен произойти конституционный «ресет». Все главные силы Польши должны собраться вместе. Лучше всего вообще запереть за закрытыми дверями Кароля Навроцкого, Ярослава Качиньского и Дональда Туска — и пусть они наконец между собой договорятся. Потому что без консенсуса, без компромисса, без уступок с обеих сторон никогда не будет найдено легальное и работающее решение.
То, что вчера сделала Гражданская коалиция, хоть и не является государственным переворотом, — это нелегальные действия. То, как со своей должности был отстранён председатель Конституционного трибунала Богдан Свенчковский, — тоже очень сомнительное решение. Даже у экспертов по конституционному праву, симпатизирующих либеральной стороне, видно возмущение и очень критические высказывания.
Должна быть проведена конституционная реформа: подготовка и принятие большого пакета поправок в Конституцию, которые позволили бы обнулить этот важный для государства орган и очень прозрачно, твёрдо и непоколебимо определить процесс выбора новых судей. Вообще, по моему мнению, все судьи Конституционного трибунала должны быть выбраны заново, то есть каденции всех, кого выбрали до сих пор, должны быть отменены. На этом месте должен появиться абсолютно новый орган, к которому — благодаря очень прозрачным правилам — будет доверие. Не может быть так, что одна сторона признаёт решения Конституционного суда, а другая — нет.
Кстати, мы записываем в субботу вечером, то есть по горячим следам того, что происходило последние часы. И по тому, что говорили участники конфликта, я уже могу утверждать: очень вероятно, что в ближайшее время в Польше появятся два Конституционных трибунала. Будет такой дуализм. У Гражданской коалиции будет свой Конституционный суд, который будет заседать в этом здании, а у правой стороны — свой. Возможно, в президентском дворце выделят какое-то помещение, и там будет сидеть Богдан Свенчковский со своими товарищами.
В итоге мы пришли к ситуации, когда де-факто — и я утверждаю это со всей ответственностью — в Польше не существует Конституционного суда. Что бы ни создала та или иная сторона, это будет только карикатура, такой цирк шапито. И то, и другое. Пока обе стороны между собой не договорятся, мы вообще не увидим выхода из этой ситуации.
И в конце хочу добавить о том, как был проведён этот дворцовый «переворотик» в Конституционном суде. То, что там участвовала полиция в касках и со щитами, — это тоже очень плохо. Это означает, что исполнительная власть перешла очередную границу. Таких картинок не должно быть в правовом государстве. И это мой огромный камень в огород нынешней правительственной коалиции Польши.
