Нулевой релокант. Переехал в польский EPAM 10 лет назад — и до сих пор там
Дмитрий называет себя «нулевым релокантом» — он начал работать во вроцлавском офисе EPAM аж в 2016-м. devby расспросил его, как это было и что поменялось с тех пор.
«Через час мне позвонили из консульства и сказали забирать паспорт»
— Всё началось с того, что в 2015 моя будущая жена получила оффер от Volvo во Вроцлав. Тогда мы ещё были просто знакомы. Она переехала в Польшу, начала работать и периодически ездила в Минск, где мы и сошлись. У нас было два варианта: она едет обратно в Минск или я переезжаю во Вроцлав. Мы выбрали второй, с этого момента я начал искать информацию про переезд.
Оказалось, что в моей компании уже есть релокейт-команда и что во Вроцлаве есть офис EPAM. Я связался с этой командой, они обрисовали процесс, примерные сроки (~6 мес) и необходимые документы. Действовали по Agile.
<> Потом были письма в консульство, где мне ответили, что подаваться надо теперь прямо в консульстве. До выезда оставалось два дня. В 10 утра я подал документы, а через час мне позвонили и сказали забирать паспорт. Самая быстрая виза в моей жизни. И самая стрессовая. Надеюсь, что этот мой кейс помог улучшить процесс.
В 2016 записываться на подачу нужно было тоже через VFS Global, помню, что дату я сам выбирал с телефона. Дат было много, правда не на завтра, а через пару-тройку недель.
Релокейт-пакет в моём случае включал оплату дороги и два-три месяца аренды квартиры. В 2016-м двушку 55 м² в 15 мин езды от центра мы сняли за 1850 злотых — быстро и без проблем. Не было никаких страховок, актов окказиональных и прочего. Просто кауция за один месяц. Сейчас за такую квартиру надо отдать 3000 злотых в месяц.
Купить жилье тогда можно было тоже гораздо дешевле. Помню, как в 2018-м польские коллеги жаловались, что цены начали расти и что за новую двушку в центре Вроцлава просят невероятные 350 тысяч злотых вместо 250 тысяч — как пару лет назад. Для сравнения: сейчас такая двушка стоит от 750 тысяч злотых.
«Было неловко, когда митинг проходил на английском только ради меня»
— <> Для моей лучшей адаптации, как я понимаю, меня разместили в одном юните с коллегами из России и Украины. А спустя какое-то время мои польские коллеги сказали, что в нашем офисе уже работают несколько человек из РБ. Я приятно удивился. В то время встретить земляка можно было разве что в длинной очереди или в такси. Но однажды и врач на приёме заговорила со мной на русском — шок (!).
Но всё же земляков были единицы — в основном те, кто устроился в польский офис после универа или просто сам переехал.
К чести польских коллег могу сказать, что они заботились о нас, приезжих: со мной или просто при мне они разговаривали исключительно по-английски, показывали места «для своих», объясняли местную специфику. Скажу честно, лично мне было неловко, когда митинг проходил на английском только ради меня.
Я даже специально просил их говорить со мной хоть немного по-польски, чтобы учиться языку. Сам первое время говорил с ними на беларусском языке, и они даже понимали.
Впечатления от города, людей, поездок были самые приятные. В 2016 кругом звучала польская речь (почти на сто процентов), карту побыта давали за два месяца, можно было запросто слетать на выходные в Беларусь. PESEL иностранцам, кстати, выдавали не всегда — просто не было такой процедуры. Моя жена делала себе NIP. А я уже делал PESEL. Очередей, суматохи, помогаторов не было, а если что-то такое и было, то в намного меньших масштабах.
Время шло, безвиз для граждан Украины, толерантный и разнообразный рынок труда привлекал в Польшу всё больше иностранцев. «Нашей» речи на улицах, в транспорте и магазинах становилось всё больше и больше.
Мой «медовый месяц» в релокации длился аж до весны 2020. Потом начался ковид, заработки упали, и иностранцы стали уезжать.
Остальной текст читайте по ссылке
