Frankowicze: как ипотека во франках разрушила семьи в Польше

«Frankowicze»: ипотека, которая разрушила десятки семей в Польше

В Польше есть слово «frankowicze» — так называют тех, кто брал ипотеку, привязанную к швейцарскому франку (CHF), но вскоре понял, что «очень дешевый» сыр бывает только в дорогой мышеловке, пишет беларусский антикризисный управляющий, а ныне польский предприниматель Сергей Пинчук.

Почему ипотека во франках стала популярной

• Бум ипотечных кредитов в CHF в Польше массово пришелся на 2004–2008 годы и совпал со вступлением Польши в ЕС. Западные банковские группы, особенно из Австрии и Германии, увидели в Польше перспективный рынок с огромным отложенным спросом на жилье. Иностранные инвесторы начали активно размещать капитал в польских дочерних структурах, стремясь предложить продукты, которые выгодно отличались бы от традиционных кредитов в польских злотых.
• Процентные ставки в Польше в то время доходили до 20%, а в Швейцарии были исторически низкими. Поэтому банки активно использовали рекламный аргумент «тихой гавани» и предоставляли клиентам возможность получить более крупные кредиты во франках, нежели в злотых.
• Ключевая проблема была в том, что банки самостоятельно устанавливали курс CHF. Это создавало скрытые комиссии и полностью перекладывало валютный риск на заемщика. Позже суды классифицируют эти положения как «абузивные» (недозволенные), поскольку они нарушали равновесие сторон и принципы социальной справедливости.

«Черный четверг» и последствия для семей

• До кризиса 2008 года курс CHF/PLN держался на уровне 2 – 2,50 PLN. После финансовой нестабильности и девальвации злотого в 2009 году курс франка вырос до 3,0–3,5 PLN, увеличив платежи на 30–50%.
• Настоящая катастрофа случилась 15 января 2015 года, в день, вошедший в историю как «черный четверг»: Национальный банк Швейцарии отказался поддерживать минимальный курс франка к евро, и курс CHF/PLN за один день взлетел с 3,55 до 5,19 PLN. Для большинства заемщиков долг вырос на десятки и сотни тысяч злотых, а стоимость квартир стала ниже суммы кредита, создавая феномен «negative equity».
• Социальные последствия были тяжелыми: 60% признали ухудшение семейных отношений, 40% — стресс и депрессии, 38% искали дополнительную работу, а 12% отложили рождение детей.

Судебный прецедент

• Долгое время польские суды занимали сторону банков, аргументируя это принципом святости договоров (pacta sunt servanda) и тем, что заемщики сознательно брали на себя валютный риск. Однако системная несправедливость условий договоров привлекла внимание европейских институтов.
• Поворотным моментом стало решение Суда европейского Союза (TSUE) по делу C-260/18 (супруги Дзюбак против Raiffeisen Bank). Суд постановил, что в соответствии с Директивой 93/13/EWG, если договор содержит недозволенные положения, они должны быть полностью исключены.
• Это решение открыло шлюзы для массовых исков. Польские суды, опираясь на вердикты TSUE, начали массово признавать договоры недействительными. Основным аргументом стало то, что банки не предоставили потребителям прозрачной информации о реальных рисках и оставили за собой право бесконтрольно формировать курс валюты.
• К 2025 году правовой ландшафт окончательно стабилизировался в пользу потребителей. К 2026 году активных франковых кредитов осталось около 142 тысяч (из 560 тысяч на пике). Банки зарезервировали более 102 млрд PLN на покрытие убытков.